XX век для России стал эпохой кардинальных перемен: от крестьянской Руси с её укоренившимися верованиями в силу рода и натуры — через атеистический советский проект, преследующий «мракобесие», — до развала цензуры и расцвета телевидения, где экстрасенсы становились национальными звездами. Понятие «сильный колдун» в этот период претерпело эволюцию: от прирожденного ведуна, страшного и уважаемого в деревне, — до медийного мага, заряжающего воду через экран телевизора и консультирующего первых лиц государства.
В этой статье мы соберем разрозненные свидетельства — от отчетов этнографических экспедиций 1920-х до мемуаров сотрудников ФСО 1990-х — чтобы нарисовать портрет тех, кого современники считали «самыми сильными».
Этнографический взгляд: «Прирожденные» и Боровические колдуны
В начале XX века, до тотальной антирелигиозной кампании, советская наука еще пыталась изучить магию как фольклорный феномен. Одной из первых серьезных экспедиций стала поездка сотрудников Ленинградского Музея этнографии и антропологии в Боровический уезд Новгородской области (1928 год).
«Боровический уезд Новгородской губернии испокон веков славился жутковатыми историями о живших здесь колдунах», отмечали исследователи.
Местные поверья делили колдунов на три категории, но самыми сильными считались «прирожденные», те, кто обрел мистическую силу при рождении. Признаки их силы пугали даже священников: отец Фотий на рубеже XIX–XX веков описывал их как людей со «спутанными длинными волосами, глазами безумными и навыкатыми». В народе ходила легенда, что у истинного колдуна две тени.
Эти люди были не просто «знахарами» — они занимали нишу «региональных паханов»: «все им платят, все их уважают», внушая социальному окружению суеверный трепет. Это была сила, основанная на страхе и традиционном авторитете.
Заонежье: колдовство как быт
По записям 1970–1990-х годов (Рябининские чтения, музей-заповедник «Кижи»), на Заонежье в первой трети XX века феномен колдовства был «достаточно заурядным явлением». Здесь магия вплеталась в повседневность, не требуя пафоса, а сила измерялась практическим результатом: здоровьем скота, урожаем, устранением порчи.
Удмуртия: групповой ритуал
По свидетельствам этнографов (Ю. Лобанов), в Удмуртии особую силу приписывали колдунам, объединенным в пары или группы. Коллективная магия считалась более деструктивной, чем одиночная, «особенно сильную порчу наводят колдуны, объединенные в пары».
СССР: от преследования к «индустрии колдовства»
В 1930–1950-е годы за «тягу к магии» давали реальные сроки по статье о мракобесии. Однако к закату СССР (1980-е) ситуация кардинально изменилась. По данным издания «Горький», возникла настоящая индустрия колдовства.
- Колдуны «очень хорошо зарабатывали» на насылании порчи, сглазах, «магических убийствах».
- Магия стала услугой: «Магия в Африке всегда на стороне сильного. Внушить социальному окружению суеверный трепет — большое достоинство, ощутимо поднимающее рейтинг влияния личности».
В этот период «сильный колдун» — это уже не только наследник рода, а часто харизматичный предприниматель тени, использующий страх и дефицит официальной медицины/психологии.
Золотой век телемагии: «Обыкновенное чудо» в квартирах
Распад цензуры в конце 1980-х – 1990-х привел к феномену телеэкстрасенсов. Как писал «Лента.ру» (2014), они «лечили через телеэкран, гипнотизировали, заряжали воду, воскрешали умерших, предсказывали будущее и… жили в обычных квартирах».
Именно тогда формируется пантеон «самых известных советских и российских магов». Ключевые фигуры этого этапа:
Юрий Лонго: шоумен и «воскреситель»
По версии BigPicture.ru, одним из самых известных трюков Лонго стало «воскрешение мертвеца» — он заставил шевелиться труп мужчины перед камерами, что подскочило его рейтинг «до небес». Лонго стал архетипом медийного колдуна: сила здесь измерялась не знанием трав, а телевизионным рейтингом и умением работать с массовым подсознанием.
Анатолий Кашпировский: нация в трансе
Хотя в сниппетах не назван прямо, контекст «лечения через телеэкран» и «заряда воды» неразрывно связан с его именем. Сеансы Кашпировского по телевидению в 1989–1992 гг. стали уникальным социальным экспериментом, когда «сила колдуна» проецировалась на миллионы экранов одновременно.
Джуна, Аллан Чумак, Грабовой…
Плеяда «телемагов» 90-х создала новый миф: сила доступна каждому, достаточно включить телевизор и поставить банку воды. Это был конец элитарной магии и начало её демократизации.
Тень за спиной власти: Колдуны в Кремле
Шокирующее свидетельство принадлежит Юрию Малину, бывшему консультанту ФСО при Ельцине (до 1992 года, сотрудника КГБ).
«Несколько лет я искал по всей стране экстрасенсов, проверял их способности. И в итоге отобрал самых сильных — человек десять».
Первый президент России «подпитывался энергией экстрасенсов». Это означает, что в 1990-е годы критерий «силы» получил государственную валидацию. Спецслужбы отбирали практиков не по фольклорным легендам, а по результатам практических тестов (вероятно, протоколов удаленного воздействия, диагностики, прогнозирования). Имена этих «десяти сильнейших» остаются засекреченными, но сам факт их существования меняет нарратив: магия перешла из категории «пережитков прошлого» в разряд инструментов геополитики и личной безопасности элит.
Московская школа и городские легенды
Столица всегда собирала лучших практиков. По материалам КП.РУ, в XIX веке в Кузьминках жила «черная колдунья», прожилшая более 90 лет и ставшая легендой. XX век в Москве знаменовался переходом от «бабушек-заговорщиц» к профессиональным эзотерикам с кабинетами на Рублевке и в центре.
Вопрос «Кто такие самые сильные колдуны Москвы?» в 1990–2000-х перестал быть риторическим — на него отвечали рейтинги журналов, плакаты на столбах и позже, сайты и форумы. Городская магия XX века стала коммерческой услугой высокого класса.
| Эра / Контекст | Образ «Сильного колдуна» | Источник силы / Легитимность | Ключевые фигуры / Типы |
|---|---|---|---|
| 1900–1930-е (Традиционное общество) | Прирожденный ведун, «две тени», безумный взгляд | Род, натура, страх общины, сакральный страх | Боровические колдуны, заонежские знахари, удмуртские пары |
| 1940–1970-е (Советский подполье) | Скрытный практик, «бабушка заговорщица» | Устная традиция, личный авторитет, риск свободы | Анонимные целители, перешептываемые по району |
| 1980-е (Закат СССР) | Частный предприниматель магии, «региональный пахан» | Дефицит медицины, страх будущего, коммерция | Колдуны на закате, продающие порчу и любовь |
| 1989–1999 (Телемагия) | Каризматик-шоумен, «национальный целитель» | Телевизионный эфир, массовый транс, рейтинг | Юрий Лонго, Кашпировский, Чумак, Джуна |
| 1991–1999 (Власть) | Специалист по безопасности, «батл-маг» | Проверка КГБ/ФСО, работа с первым лицом | Группа «десяти сильнейших» (секретно) |
XX век не уничтожил колдовство в России — он его трансформировал. «Самый сильный колдун» прошел путь от страшного изгоя с двумя тенями в новгородской глубинке через подпольного целителя, рискующего свободой, до телевизионной звезды, заряжающей воду всей стране, и далее, до теневого консультанта президента.
Материал подготовлен на основе открытых источников: архивов Рамблер/Развлечения, Ленты.ру, BigPicture.ru, КП.РУ, 5-tv.ru, Рябининских чтений (музей-заповедник «Кижи»), мемуаров Ю. Малина и этнографических исследований ЛЭМА РАН.