Дивеево — это имя, которое для православного человека неразрывно связано со Серафимо-Дивеевским монастырем, четвертым Уделом Божией Матери на земле․ Однако за строгими стенами обители, основанной по завещанию Пресвятой Богородицы блаженной Агафии Семёновны Мельгуновой, веками сохранялся иной, «теневой» слой культуры — вера в колдунов, ведьм и нечистую силу․ Эта статья рассматривает феномен колдовства в Дивеево и окрестностях через призму истории, фольклора и этнографии․
Сакральная география: Удел Богородицы против «черной» силы
История Дивеево начинается не с колдунов, а с Божественного предзнаменования․ Согласно преданию, в конце XVIII века Агафия Мельгунова, будущая основательница монастыря, увидела во сне Пресвятую Богородицу, которая указала ей на это место словами: «Здесь будет обитель Моя, великая, равной которой не было, нет и не будет никогда во всем свете»․
Особое значение имеет пророчество, приписываемое Богородице и касающееся последних времен: «Во времена, когда придет Антихрист, когда не станет ни церквей, ни храмов, ни мечетей, эту обитель в Дивеево ему не получится ни взять, ни разрушить»․ Это установило Дивеево как пространство, охраняемое высшей силой, антагонистом для любой демонической активности․
Даже происхождение названия несет исторический, а не мистический код: согласно преданию, первым владельцем этих земель был мурза Дивей, от которого пошло название села․ Христианизация края началась с прихода русских поселенцев, но старые языческие корни уходили глубоко в прошлое․
Языческий пласт: Шабаши под старыми деревьями
Как отмечают местные историки и ресурс Дивеево․info, с приходом русских поселенцев коренное население не сразу исчезло․ Возможно, отдельные его представители продолжали собираться под старыми деревьями, совершая древние ритуалы․ Именно эти наблюдения и породили устойчивые легенды о проводящихся шабашах․
В народном сознании Дивеево и окрестные леса (в частности, знаменитый Канавинский бор, где проходила Канавка Богородицы) стали местом силы, где границы между миром живых и миром мертвых, светом и тьмой стираются․ Фольклор зафиксировал образ «своего колдуна», который, по выражению местных, «обязательно найдётся в каждой деревне — мнимый или нет, уж неизвестно»․
Конкретные имена: Колдуны Нижегородской «Диканьки»
Наиболее яркий фольклорный материал о колдунах сохраняется не в самом селе Дивеево (где монашеская дисциплина и паломничество подавляли открытое колдовство), а в соседних, более отдаленных и заброшенных деревнях, так называемой «Нижегородской Диканьке» (район Болдинского музея-заповедника)․ В источниках приводятся конкретные имена «специалистов по нечистой силе»:
- Петр Пескижев — колдун-ворожея;
- Мария Шерстюкова — ведьма, наводящая порчу;
- Иван Сухин, колдун, к которому «в виде огненного коня прилетала ведьма Середа»․
Эти образы демонстрируют классический для русского фольклора набор функций: ворожба (поиск пропажи), порча (агрессивная магия) и полет/шабаш (контакт с иным миром)․ Образ «огненного коня» — яркий архаичный символ шаманеческого перелета или саббатического перемещения․
Этнографический портрет колдуна: Ум, харизма и «стачка»
Историк Н․М․ Гальковский в фундаментальном труде «Ведовство и Колдовство․․․» дает точное, лишенное романтики описание социального портрета колдуна, применимое и к дивеевскому краю:
«Колдуны же и ведьмы всегда люди умные, кое-что зная и понимая выгоды своего положения, они умеют придать себе обаяние таинственности, поддерживают веру односельчан в свою связь с нечистой силой, при помощи которой колдунам удается найти пропажу и проч․ На самом же деле колдуны обыкновенно бывают в стачке не с бесами, а с простым․․․»
То есть, «колдовство» в Дивеево и окрестностях было часто социальной технологией:
- Знание трав и психологии (лечение, испуг, суггестия);
- Информационные сети (поиск украденного/пропавшего через «ворожбу» на самом деле — через слежку и слухи);
- Поддержка страха как инструмента власти над соседями․
А․Н․ Афанасьев, собиратель сказок и исследователь славянского демонологии, подтверждал: вера в колдунов восходит к древним мифам дохристианской эпохи, и христианство вело с этим феноменом долгую борьбу, часто интегрируя языческих «знахарей» в православный быт через иконы, молитвы и святую воду․
Христианизация пространства: Монастырь как антипод колдовству
История Серафимо-Дивеевской обители — это история последовательного вытеснения «черной» магии из сакрального пространства․
- Основание (кон․ XVIII в․): Блаженная Агафия, затем преподобный Серафим Саровский устанавливают строгий устав и молитвенный подвиг․
- Стефановский придел: Легенда о том, как матушка Александра услышала голос, повелевший посвятить престол первомученику архидиакону Стефану, символизирует утверждение христианского мартырологического начала над хаотичной волей народных духов․
- Канавка Богородицы: Физическое ограждение пространства (копание канавки монахинями и паломниками) стало актом магической защиты в понимании народного сознания — создание границы, которую «нечистая сила» переступить не может․
Монастырь стал «магнитом», притягивающим святость, и одновременно — местом, где колдуны и ведьмы теряли свою власть, так как вера в Богородицу-Заступницу была сильнее страха перед порчей․
Борьба церкви и бытовое колдовство
ДокументыXVIII–XIX веков (духовные грамоты, материалы духовного суда Нижегородской епархии) фиксируют случаи «колдовства» при прихода» и «ворожбы» в Дивеевском уезде․ Церковь квалифицировала это как грех суеверия и обращение к демонам․
Однако на бытовом уровне граница была размыта:
- Женщины ходили к «бабам-знахаркам» снять «спуск» или «порчу», а потом шли в монастырь поставить свечу за здоровье․
- Колдуны часто использовали христианскую атрибутику (молитвы, псалмы, воск от пасхальных свечей) в своих ритуалах, что с точки зрения церкви было сакрарилегом, а с точки зрения фольклора — усилением силы заклинания․
История сношений человека с дьяволом (описанная в «Истории сношений․․․» Орлова и на Викитеке) показывает, что образ «колдуна в стачке с дьяволом» был литературным топосом, насаждаемым церковными писателями, тогда как реальные «Петры Пескижвы» были скорее маргинальными фигурами, выживающими за счет страха и невежества соседей․
Современное состояние: Фольклор как туристический бренд
- Экскурсионные маршруты включают рассказы о «легендах старины» и «ведьмовских горках» как элемент этнографического колорита․
- Музейные экспозиции (в Болдино, в селе Дивеево) демонстрируют бытовые предметы, которые в XIX веке могли считаться «колдовскими атрибутами» (травяники, куклы-обереги, камни с дырками)․
- Местные жители редко говорят о колдунах серьезно; это стало частью устной истории, рассказов для внуков и гостей․
Пророчество о том, что Антихрист не возьмет Дивеево, сегодня воспринимается паломниками как гарантия духовной безопасности, полностью вытеснив страх перед «колдуном из соседней избы»․
Феномен «колдунов в Дивеево» — это не история о сатанизме, а история о конкуренции двух картины мира:
- Сакрально-церковная: Центрированная на монастыре, Преподобном Серафиме, Богородице, Канавке, молитве и покаянии․ Это картина мира, которая победила и оформила пространство․
- Магическо-народная: Центрированная на лесу, воде, травах, страхе перед порчей, авторитете «знахаря» (Петра Пескижева, Ивана Сухина)․ Это картина мира, которая ушла в фольклор, литературу и музейные витрины․
Статья подготовлена на основе материалов: Н․М․ Гальковский «Ведовство и Колдовство», А․Н․ Афанасьев «Славянские колдуны и ведьмы», ресурсы Дивеево․info, RUSSPASS, Tripster, Викитека, местные предания Нижегородской области․ Дата актуализации: ․