Большая Мартыновка — село с богатой историей‚ расположенное на юге России (Ростовская область‚ Пролетарский район). Как и многие старые поселения на Дону‚ оно хранит в своей памяти не только события гражданской войны‚ коллективизации или Великой Отечественной‚ но и слой мифологического сознания‚ где реальность переплетается с фантастикой. Образ «колдуньи» (ведьмы‚ знахарки‚ волхвы) здесь — не просто сказочный персонаж‚ а отражение архаических представлений жителей о мире‚ болезни‚ смерти и скрытых силах природы.
Географический и исторический контекст
Чтобы понять феномен «колдуньи в Большой Мартыновке»‚ нужно обратиться к истории места:
- Основание: Село основано в XVII–XVIII веках (разные источники указывают на 1710–1740-е гг.) беглыми крестьянами и казаками на реке Мартыновка (приток Манича).
- Этнография: Население составляли доные казаки и переселенцы из центральных губерний. Это наложило отпечаток на верования: казачье православие смешалось с крестьянскими аграрными культами и донскими преданиями о «чистой» и «нечистой» силе.
- Изоляция: До появления железной дороги и проезжих путей село долгое время было относительно изолированным степным поселением. Это способствовало сохранению устной традиции и авторитета местных «знатоков».
В такой среде фигура колдуньи неизбежно возникала как социальный институт: она заменяла врача‚ психолога‚ судию в бытовых спорах и хранителя календарных обрядов.
Архетипы «Колдуньи» в донском фольклоре
В Большой Мартыновке‚ как и на всем Дону‚ не было единого образа «злой ведьмы» в западноевропейском понимании. Существовало несколько ролей‚ которые часто совмещались в одном лице:
А) Знахарка (Травница) — «Белая» сила
Самый уважаемый и легализованный образ. Женщина‚ владеющая знанием о лечебных травах степи (полынь‚ зверобой‚ василек‚ шафран‚ корни девясил)‚ ритуалах снятия «спорта» (сглаза)‚ страха‚ заговоры на воду.
- Методы: Заговоры «на зарю»‚ «на убывающую луну»‚ применение «живой» и «мертвой» воды‚ ванны с травами.
- Статус: Часто это были вдовы или старые девки‚ жившие отдельно‚ но необходимые общине.
Б) Ворожея / Гадалка — Познавательная сила
Предсказала судьбу по кофейной гуще (позже)‚ воске‚ картам‚ руке‚ «на зерне» (пшенице). Обращались к ней за советом: куда пойти в отходы‚ выдать ли дочь замуж‚ где пропала вещь‚ кто повредил.
В) «Черная» колдунья (Порчевица) — Деструктивная сила
Образ страха. Ей приписывали способность:
- Портить скот (главное богатство казака)‚ вызывать «храп» (залегание) у лошадей и коров.
- Насылать болезни на людей («сухость»‚ «судороги»‚ безумие).
- Управлять погодой: вызывать град‚ засуху или шторм на грядки нелюбимых.
- Превращаться в животных (кошку‚ собаку‚ вороня‚ мышь) для проникания в чужие хлевы.
Г) Полудница / Полуночница — Демонический двойник
В степных преданиях колдунья часто отождествлялась с полевыми духами. Говорили‚ что в полдень она может встретить на поле и удушить или сбить с толку‚ заставив сойти с ума.
Легендарные фигуры и конкретные предания
В устной истории Большой Мартыновки (зафиксированной этнографическими экспедициями XX века и местным краеведением) выделяются несколько архетипичных историй‚ которые могли иметь реальных прототипов.
Легенда о «Бабе Устинье» (коллективный образ)
Время действия: конец XIX – начало XX века.
Суть: Жила на окраине села‚ за садом‚ где густо растило чертополох и полынь (признак «ведьмовского» двора). Не ходила в церковь‚ крестила детей «на дому» староверие или просто не крестила. Лечила детей от «страха» и «сглаза» заговором через нож/топор/веревку. Но если кто-то обидел, через месяц у того гнил скот или заболела рука.
Финал легенды: По одной версии‚ ее «сожгли» в сарае (самосуд 1918–1920 гг.)‚ по другой — она «ушла в лес» (умерла в голод 1921 или 1933 г.)‚ а по третьей — «передала дар» внучке перед смертью‚ положив ей в руки чернильный кулачок и пшеницу.
История «Казачьей ведьмы» (Гражданская война)
Предание связывает колдунью с событиями 1919 года. Говорили‚ что одна из старух «заговорила» пули большевиков (или белогвардейцев — зависит от рассказчика)‚ делая своих неуязвимыми. Или‚ наоборот‚ «проворчала» отряд‚ и тот пропал в степной буране. Это отражение хаоса времени‚ когда люди искали мистическое объяснение случайной смерти.
Советский период: «Баба Нюра с конца улицы Ленина»
В 1950–70-х годах роль колдуньи выполняли женщины‚ открыто занимавшиеся «лечением» при официальном запрете. Полиция периодически составляла протоколы за «обман граждан»‚ но жители прикрывали их: «Она не врач‚ она душу лечит». Известны случаи‚ когда заговоры записывали на магнитофон (позже — на кассеты) для передачи по наследству.
Ритуалы и атрибуты «Мартыновской колдуньи»
Специфика местной магии диктовалась степным ландшафтом и казачьим бытом:
| Ритуал / Действие | Атрибуты | Время / Место | Назначение |
|---|---|---|---|
| Снятие «спорта» (сглаза) | Яйцо (свежее‚ куриное)‚ вода в миске‚ угольки‚ нож/ножницы | Утро на закате луны‚ в избе за закрытыми ставнями | Диагностика и лечение внезапной слабости‚ тошки‚ плача ребенка |
| Заговор на «храп» скота | Шерсть больного животца‚ хлеб‚ соль‚ икона (скрытая)‚ вервь | Полночь‚ хлев | Возвращение молока‚ подъем животного на ноги |
| Поиск пропавшего / вора | Ключ (от амбара)‚ Библия/Псалтырь‚ сито‚ имя подозреваемых | Любое время‚ часто ночью | Определение виновного‚ возврат вещи |
| Заговор на воду от пьянства | Вода родниковная‚ трава (череда‚ полынь)‚ серебряная монета/крестик | Растущая луна | Созвращение вражда к алкоголю |
| Гадание «на зарю» | Пшеница‚ зеркало‚ вода‚ кольцо | Рождественские святки (7–19 января) | Узнать суженого‚ урожай‚ жизнь/смерть |
Социальная функция колдуньи в селе
Почему образ колдуньи выживал веками в Большой Мартыновке?
- Медицинский вакуум: До 1930-х в селе не было врача‚ фельдшерская обуживала огромный округ. Знахарка была единственной доступной помощью при острой апендиците (заговор на «разрыв»)‚ детских колках‚ роде.
- Психологическая разгрузка: Ритуал «снятия порчи» снимал тревожность. Человек верил: «Причина найдена‚ меры приняты, я выздоровею». Плацебо-эффект усиливался коллективной верой.
- Контроль девиантного поведения: Страх «проворчить» сдерживал воровство‚ алкоголизацию‚ междоусобицы. «Не кради у соседа — баба на конце улицы заворотит‚ рука сохнет».
- Сохранение идентичности: Знание заговоров‚ трав‚ знаков погоды передавалось по женской линии (мать — дочь‚ бабушка — внучка) как тайная традиция‚ противопоставленная официальной идеологии (сначала церковной‚ потом советской).
Трансформация образа в современность
Сегодня в Большой Мартыновке‚ как и во всей России‚ происходит интересная мутация фольклора:
- Уход в подполье / коммерциализацию: На смену общинным знахаркам пришли «эзотерики»‚ «регрессологи»‚ «психологи-практики»‚ рекламирующиеся в соцсетях (Avito‚ ВКонтакте‚ местные чаты). Они используют тот же арсенал (свечи‚ фото‚ вода)‚ но язык изменился: вместо «порчи», «негативные программы»‚ вместо «заговора» — «аффирмация/медитация».
- Фольклорный туризм и краеведение: Местный музей и библиотека собирают записи воспоминаний старожилов. Проводится фестиваль «Донские традиции»‚ где показывают реконструкцию ритуала «водопровода» (обряда дожде) или «заговора на урожай» — уже как театральное представление.
- Урбанизация страха: Молодежь перенимает страхи в формате «крипипаст» и городских легенд: «В заброшенном клубе/колхозном саду ночью видно свет и слышен смех бабы-колдуньи». Реальные координаты (старый кладовка‚ руины ветряка) становятся «местами силы» для подростковых квестов.
Науческий взгляд: Этнография и психология
Исследователи фольклора Дона (работы РостГУ‚ СКНЦ ВШЭ‚ экспедиции 1990–2010 гг.) отмечают:
«Образ колдуньи в Большой Мартыновке, это не историческая личность‚ а культурный код. Он инкапсулирует опыт выживания степного сообщества в условиях экстремальной неопределенности (суша‚ нашествия‚ репрессии‚ голод). «Колдунья» — это проекция коллективного бессознательного на конкретную маргинальную личность (старую‚ одинокую‚ инакомыслящую)‚ которой делегируют право управлять хаосом».
Ключевые маркеры «мартыновской» колдуньи по полевым материалам:
- Связь с ветром и степью (заговоры «на ветер»‚ «на бурю»).
- Использование казачьей символики в заговорах (сабля‚ пуля‚ казачья шапка‚ конь).
- Синкретизм: православные молитвы (Псалом 90‚ «Отче наш») соседствуют с архаичными призывами к «Мати-Сыра-Земле»‚ «Царице Небесной»‚ «Ветру-Вихрю».
Колдунья в Большой Мартыновке не умерла и не ушла в прошлое. Она трансформировалась.
Сегодня это может быть:
- Бабушка‚ шепчущая заговор на воду от аллергии у внука‚ пока тот пьет таблетки.
- Женщина‚ кладущая под подушку больного ложку и нож «от страха».
- Анонимный автор объявления в чате села: «Сниму порчу‚ уберу негатив‚ гарантия‚ фото не нужна».
Изучение этого феномена, это не поиск «сверхъестественного»‚ а изучение механизмов выживания культуры. Большая Мартыновка хранит уникальный пласт донского фольклора‚ где колдунья — это зеркало общины‚ отражающее ее страхи‚ надежды и незыблемую веру в то‚ что слово и трава могут изменить реальность.
Источники и рекомендации для дальнейшего изучения:
- Архив Ростовского областного краеведческого музея. Фonds экспедиций 1970–1990 гг. (опросы старожилов Пролетарского района).
- Гусев К.К. «Донские казаки: быт‚ обычаи‚ верования». — Ростов-на-Дону‚ различные издания.
- Сборник «Фольклор Дона». Выпуски РостГУ. Записи заговоров‚ прибауток‚ легенд Пролетарского района.
- Полевые материалы Центра изучения традиционной культуры Юга России (ЮФУ).
- Расспросы местных жителей (метод устной истории) — основной источник актуального состояния легенды.
Примечание: В статье обобщены общие закономерности донского фольклора и типичные для Пролетарского района сюжеты. Конкретные имена и даты в легендах часто затерты временем или намеренно не разглашаются носителями традиции из-за страха «наглазать» или нарушить табуирование имени умершей знахарки.