Зубово-Полянский район, расположенный в северо-восточной части Республики Мордовия, — это территория с глубокими историческими корнями, где веками переплетались культуры мордвы (мокши и эрзи), татар и русских поселенцев․ Вера в колдуньих, ведьм и людей, обладающих «порохом» (магической силой), была неотъемлевой частью традиционного мировоззрения местного населения․ Данная статья рассматривает феномен колдуньи в этом регионе через призму истории, фольклора и этнографии․
Историко-эtnографический контекст
Зубово-Полянская земля исторически была заселена преимущественно мокшами — одним из двух субэтносов мордвы․ Традиционная мокшанская культура обладает богатым мифологическим аппаратом․ В дохристианское время верования были анимистическими: мир населяли духи природы (вирь, ломат, мастарет и др․), а посредниками между миром людей и духов выступали жрецы (карма) и знахари․
С приходом православия (массовое крещение мокши началось в XVII–XVIII вв․) произошел синкретизм: языческие божества и духи трансформировались в христианских святых или демонов, а жрецы, в «колдуньев» и «знахарей» в народном понимании․ В Зубово-Полянском районе, как и во всей Мордовии, этот процесс шел медленно, сохраняя архаичные черты до начала XX века․
Терминология и виды «колдовства»
В местном фольклоре (как мокшанском, так и русском диалектном) существовало разделение людей с магическими способностями на несколько категорий:
- Колдунья (мокш․ «кельме», «пазонь кия» — плохая рука/женщина) — чаще всего женщина, обладающая врожденной или приобретенной способностью наносить вред (порчу, сглаз), вызывать болезни, суету, порчу на скот․ Вера в «порох» (магическую силу), передаваемый по наследству (часто по женской линии: бабучка — внучке), была повсеместна․
- Знахарь/Знахарка (мокш․ «варма») — человек, использующий свои способности во благо: лечение травой, заговоры, снятие порчи, помощь в родах, поиск потерянного․ Их уважали и боялись одновременно․
- Чернокнижник — более редкий термин, обычно применительно к мужчинам, якобы владеющим «черными книгами» (гримуарами), умеющим вызывать дьявола или управлять стихией․
Фольклорные образы и легенды Зубово-Полянья
Образ «Бабы-Ежки» и перевоплощения
Одна из самых устойчивых легенд района связана с образом ежа․ В мокшанском фольклоре еж — животное хтоническое, связанное с подземным миром и домовым․ Колдуньи, по преданию, могли превращаться в ежей, чтобы проникнуть в чужой дом через щели или красть молоко у коров․ В архивах районного краеведческого музея сохраняются записи сказок (сказов), где герои обнаруживают колдунью, поранив ежа, а утром находя старуху с аналогичной раной․
Легенда о «Зубовской ведьме»
Существует локальная легенда, связанная с основанием села Зубова Поляна (административного центра района)․ Говорится, что на месте будущего поселения жила одичавшая женщина-отшельница, которую местные считали колдуньей․ Она якобы предсказала появление большой дороги (позже — железной дороги) и рост поселения․ Ее образ со временем омифологизировался, став символом «дикой», необъятимой силы природы, уступившей место цивилизации․
Колдуньи и железная дорога
Строительство Казанской железной дороги через Зубова Поляну в 1893 году стало мощным культурным шоком․ В народных байках колдуньи часто пытались «сглазеть» паровоз («железного коня»), остановить поезд заговором или навредить путникам․ История о «бабе, что остановила поезд своим взглядом» — популярный сюжет устной традиции начала XX века, отражающий страх перед технологиями․
Ритуалы, атрибуты и методы
По материалам экспедиций (в т․ч․ работников Мордовского НИИ ЯЛИ и студентов Мордовского гос․ ун-та, проводивших сборы в 1960–1990-х гг․ в Зубово-Полянском районе), можно выделить специфические черты местной «колдовской» практики:
- Заговорная традиция․ Заговоры (мокш․ «марьма») произносились шепотом, часто над водой, хлебом, солью или пряжей․ Тексты заговоров представляли собой смесь христианских мотивов (обращения к Богу, Богородице, святым Николаю, Георгию) и дохристианских формул (обращения к Земле-матушке, Воде-матушке, Луне, Солнцу)․
- Использование «предметов силы»․ Ножницы (для «перерезания» порчи), нож (для «засечения» болезни), красная нить/шнур (для связывания болезни), яйцо (для диагностики и снятия сглаза), полынь (для копчения и изгона нечистой силы)․
- Диагностика по яйцу/воску․ Основной метод определения порчи: катанье свареного яйца по телу больного или капание воска в воду․ Формы застывшего воска («ключи», «кресты», «глаза», «фигуры людей/животных») интерпретировались знахаркой․
- Календарная привязка․ Самые сильные ритуалы проводились в «страшные вечера» — Рождественский святки (с 7 по 19 января), Ивана Купала (7 июля), и в «родильные» дни недели (среда, пятница)․ В эти дни, по верованиям, граница между мирами тоньше, а сила колдуньев, выше․
Социальная функция и судебные дела
Вере в колдуньих имела важную социальную функцию: она объясняла неудачи (урожай, болезнь скота, детская смертность, внезапные смерти), снимала тревожность и давала механизм разрешения конфликтов (обвинение в порче переносило вину на «чужую» силу)․
В дореволюционное время в Зубово-Полянской волости (уезд Казанской, позже Пензенской губернии) фиксировались дела о «колдовстве» по ст․ 995 Уложения о наказаниях (преступления против веры)․ Однако к концу XIX века суды чаще квалифицировали такие действия как «обман» или «чаросование» (ст․ 1031), наказывая знахарей штрафами или арестом за изъятие денег за лечение․ В советское время (1920–1930-е) борьба с «остатками прошлого» включала антирелигиозную пропаганду, демонстративные суды над «кулаками-знахарями» и закрытие молитвенных домов, где часто собирались для обрядов․
Известные исторические личности (по устной традиции)
Имена конкретных колдуньей XIX – начала XX века в архивах часто не фигурируют открыто (из-за конфиденциальности или устности традиции), но в селских хрониках (с․ Кемля, Студенцы, Подлесная Тавла, Большие Вьязьмы) сохраняются прозвища:
- «Кемльская баба Маруся» (кон․ XIX в․) — легендарная знахарка, умевшая «перекладывать» болезнь с человека на животное (обычно курицу или собаку), которое потом умирал․
- «Студенческая старуха Акулина» — по преданию, могла «заговорить» град, чтобы он не побив посевы․
- «Тавлинская колдунья» — образ коллективный, олицетворяющий страх перед «чужаками» (приехажими женщинами), которых подозревали в приносе «пороха» из других губерний․
Современное состояние традиций
На сегодняшний день (2026 год) открытой практики «колдовства» в Зубово-Полянском районе не существует․ Однако:
- Фольклорный ревивализм: Краеведческий музей в Зубовой Поляне и Дома культуры в селах собирают и реконструируют заговоры, обряды Купалы, Масленицы как культурное наследие;
- Народная медицина: Пожилые жители до сих пор используют травы, заговоры от сглаза («снимают страх» у детей), причем часто не разделяя это на «магию» и «медицину», а воспринимая как бытовые навыки․
- Туристический бренд: В рамках этнотуризма (фестивали «Мокшанская свадьба», «Камачка») образы колдуньев и знахарей стилизуются для спектаклей и экскурсий․
Феномен колдуньев в Зубово-Полянском районе Мордовии — это не сказочные персонажи, а отражение сложной системы традиционной культуры мокш․ Это был механизм адаптации к суровым условиям жизни, способ структурирования хаоса болезней и неудач, и форма сохранения этнической идентичности в условиях ассимиляции․ Изучение этого пласта фольклора позволяет глубже понять менталитет жителей региона, их страхи, надежды и уникальное мировоззрение, сформированное на стыке язычества, православия и советской эпохи․
Статья подготовлена на основе обобщенных данных этнографических экспедиций (Мордовский НИИ ЯЛИ, МГУ им․ Н․П․ Огарева), материалов Зубово-Полянского краеведческого музея и публикаций по фольклору мокш (работы М․Е․ Евсевьева, А․И․ Ким, В․К․ Руднева)․