Оренбургское Приуралье и Зауралье — это уникальный этнокультурный контактный зон‚ где на протяжении веков соседствовали русские‚ казахи‚ башкиры‚ татары‚ мордва‚ чуваши‚ украинцы и немцы. Это многонациональное окружение сформировало особый‚ синкретичный слой традиционной культуры‚ в котором верования в магию‚ колдовство и фигуры «ведьм» (колдуний) занимали особое место. Статья посвящена анализу образа колдуньи в фольклоре и быте деревень Оренбургской области на основе экспедиционных материалов и архивных данных.
Историко-эtnографический контекст региона
Формирование музыкального и вербального фольклора Оренбургской губернии относится ко второй половине XVIII — началу XIX столетия. Как отмечал историк В.О. Ключевский‚ этот край — «сила‚ которая держит в своих руках колыбель каждого народа»‚ расположенный между Волгой и Тургаем‚ уральской тайгой и арало-каспийскими пустынями. К середине XIX века здесь сформулировались три основные этнические группы:
- Финно-угорская (уральская семья): мордва‚ чуваши;
- Тюркская (алтайская семья): казахи‚ башкиры‚ татары;
- Славянская (индоевропейская семья): русские‚ украинцы‚ немцы.
Именно на стыке этих традиций — русской лирической песенности с подголосочной полифонией‚ башкирских и казачьских эпических преданий‚ мордовских и чувашских аграрных обрядов — и рождался уникальный образ «колдуньи»‚ поглощающий черты и славянских «ведьм»‚ и тюркских «баксы»‚ и финно-угорских шаманок.
Образ колдуньи в устной традиции: от сказки к бытовой легенде
Сюжетные архетипы
В записанных на Удоре и в оренбургских степях сказках (сборники П.Т. Завьяловского‚ материалы фольклорных бригад Всесоюзного Дома народного творчества) образ колдуньи проявляется через трансформацию общерусских сюжетов. Особенностью оренбургского варианта является «модернизация» текста сказителем: в сказку вносятся реалии современного ему времени.
Пример: «У колдуньи совещание шло‚ Направили с красным флагом делать мирный договор» (из сказки «О Марье-сиротке»).
Это свидетельствует о том‚ что образ колдуньи не был застывшим архаизмом‚ а активно взаимодействовал с социальной реальностью (появление советской власти‚ красных флагов‚ мирных договоров). Колдунья здесь выступает не просто злой силой‚ а субъектом‚ обладающим политической субъектностью‚ способным на переговоры.
Колдуньи и Пугачевщина
Для Оренбургской области наиболее часто употребительными в народной памяти были события‚ связанные с Пугачевским восстанием. В бытовых легендах (записано со слов Павла Евстигнеевича Студёнова в селе Ташла Троицкого района) фигуры колдуний часто ассоциировались с «перевертышами» и сторонниками Емельяна Пугачева. В народном воображении колдунья могла быть как шпионкой пугачевцев‚ так и хранителем сокровищ‚ спрятанных в шаханов (Шихан // Предания и сказки оренбургских степей).
Ритуальная практика и «колдовство» в традиционном обществе
Этнографические экспедиции (в т.ч. Рабочей группы Регионального центра развития культуры Оренбургской области) фиксируют‚ что то‚ что внешний наблюдатель называет «колдовством»‚ в эмической (внутренней) системе восприятия являлось частью магической компетенции старших женщин или специализированных знахарок.
Этническая специфика магических практик
| Этнографическая группа | Локальное название специалиста | Основные функции |
|---|---|---|
| Русские (центральные и южные великоруссы) | Ведьма‚ колдунья‚ знахарка‚ «баба» | Снятие порчи‚ заговоры на здоровье/урожай‚ любовная магия‚ оберегательство дома (домовой)‚ помощь в родах (повитуха). |
| Мордва (эрзя и мокша) | Кармас (жрица/знахарка) | Проведение семейных и сезонных обрядов (крещение‚ отпевание)‚ общение с духами-покровителями рода‚ лечение через транс. |
| Чуваши | Пура (жрица)‚ уйав (знахарь) | Аграрная магия (вызов дождя)‚ обряды освящения воды‚ защита скота от «злого глаза». |
| Башкиры и Татары | Бахсы (баксы)‚ фалькир (знахарки) | Лечение душевных болезней («страх»‚ «ветряная болезнь»)‚ экзорцизм (выгон джиннов/шурталов)‚ музыкальная терапия (кубыз‚ курай). |
| Казахи | Бахсы‚ ақыны (импровизаторы с магическими функциями) | Обряд «алгаш күй» (первый куй)‚ защита от «көз» (сглаза)‚ работа с духами-арбаками. |
Обряды защиты и контрмагии
В настоящее время в деревнях Оренбуржья (проект «Мир вашему дому» областной библиотеки им. Н.К. Крупской и Регионального центра развития культуры) сохраняются обрядовые действия‚ направленные на защиту от негативного магического воздействия‚ списываемого на «колдуньих»:
- Освящение воды на крупные православные праздники (Крещение‚ Празднование иконы), универсальный апотропейный средство у всех конфессий.
- Крещение и отпевание (у кулугар — старообрядцев‚ и у мордвы/чувашей в адаптированном виде) — внедрение человека в защищенное сакральное пространство.
- Ношение оберегов: пиньки (мордовские)‚ сулпан/тумары (туркские мешочки с травами/солями)‚ крестики/инкаби (русские/украинские).
- Курительная магия (копчение травами, чертополох‚ полынь‚ камыш) жилья и скота при календарных переходах (Коляда‚ Масленица‚ Наурыз).
Музыкальный фольклор как магия: Хор рожков и женская солидарность
Уникальным феноменом оренбургского фольклора является появление ансамбля однородных инструментов — хора рожков (4 разновидностей)‚ играющего многоголосные песни. Это явление связано с развитием лирической песенности и подголосочной полифонии центрального региона.
В традиционной культуре рожок был исключительно женским инструментом. Игра на рожках в ансамбле (часто сопровождавшая календарные обряды и свадьбы) выполняла функцию коллективной женской магии: «прогул» пространства‚ заговор на удачу‚ гармонизацию общины. В этом контексте ведущая рожкоигрушка (первая голос — «вик») могла восприниматься окружением как обладающая особыми‚ близкими к колдуньей‚ способностями управлять звуковым и социальным пространством.
Трансформация образа в XX–XXI веках
Экспедиционные материалы (видеофиксация аутентичных исполнителей‚ работа фольклорного ансамбля казачьей песни «БЛАГОДАТЬ» при ГАУК «Региональный центр развития культуры Оренбургской области»‚ г. Оренбург‚ ул. Пролетарская‚ 24) показывают кардинальную смену дискурса:
- Советский период: Образ колдуньи идеологически переосмыслен. В сказках и байках она становится носителем «старой‚ темной силы»‚ противопоставляемой «новой жизни» (красный флаг‚ мирный договор); Реальные знахарки уходят в подполье или маскируются под «бабушек-знатоков трав».
- Постсоветское время: Интерес к «колдуньям» реанимирован через неофольклор‚ эзотерику и этнотуризм. В деревнях появляются «наследственницы традиций»‚ предлагающие услуги по снятию порчи‚ раскладу на картах/рунах‚ проведению «славянских обрядов».
- Научная и музейная деятельность: Сейчас основная задача, не охота на ведьм‚ а сохранение интонационного и ритуального кода. Экспедиции фиксируют не «колдовство»‚ а систему традиционных знаний: траволечение‚ обрядовое плач‚ календарный ритуал‚ репертуар хора рожков.
«Колдуньи с деревень Оренбургской области» — это не персонажи сказок на метлах‚ а сложный культурный код. Это:
- Хранительницы архаичной медицинской и мидвайферской практики (повитухи‚ знахарки‚ кармасы‚ бахсы);
- Агенты социального контроля через страх «сглаза» и «порчи»‚ регулирующие поведение в общине;
- Носительницы уникальной музыкальной традиции (хор рожков)‚ где звук — инструмент магии;
- Участницы исторической памяти‚ «переживших» Пугачевщину‚ коллективизацию и перестройку‚ адаптировавших свои сказки под красные флаги.
Изучение этого феномена требует междисциплинарного подхода: фольклористики‚ этнографии‚ истории религий и музыкаологии. Только так можно увидеть за страшным словом «колдунья» — мудрость бабушки-знахарки‚ силу песни рожкоигрушки и стойкость традиционной культуры Оренбуржья.
Статья подготовлена на основе материалов экспедиций Рабочей группы ГАУК «Региональный центр развития культуры Оренбургской области»‚ сборников «Предания и сказки оренбургских степей» (Чкалов‚ 1948)‚ архивов Всесоюзного Дома народного творчества и данных проекта «Мир вашему дому».