Пермские записи знахарей: уникальный пласт рукописного и устного наследия

Пермские записи знахарей — это уникальный пласт рукописного и устного наследия, зафиксированный на территории Пермского края (исторически, Пермской губернии, Пермского края, Коми-Пермяцкого округа)․ Они представляют собой совокупность заклинаний (заговоров), травников, медицинских рецептуаров и ритуальных инструкций, используемых народными целителями — знахарями, шептунками, травниками и «божьими людьми» — с XVII по начало XX века (в некоторых случаях и позже)․

Эти документы не просто «рецепты бабушкин», а сложная синкретичная система, сочетающая в себе дохристианские верования финно-угорских народов (коми-пермяков, удмуртов), православную символику, апокрифические мотивы, элементы западноевропейской медицины (перешедшие через «травники» и «цельцы») и местную эмпирику․

Исторический контекст и этнографическая среда

Многонациональный Пермский край

Территория Пермского Приуралья веками была зоной контакта славянского (русского) и финно-угорского (коми-пермяков, удмуртов, манси) миров․ Это наложило отпечаток на специфику знахарства:

Русское знахарство: Принесено поселенцами с Русского Севера (Вычегодской, Вымской, Великоустюгской земель)․ Базировалось на православной риторике, апокрифах, псалмах, призывах к святым․
Коми-пермяцкое и удмуртское целительство: Сохраняло архаичные шаманские элементы: обращение к духам-хозяинам места (вортча, кун), использование барабана/гусли у знахарей, зооморфная символика, культ предков․
Синкретизм: На практике границы стирались․ Русские знахари лечили коми-пермяков и наоборот, заимствуя эффективные «заговоры» и травы․

Роль Старообрядчества

Пермское стало одним из главных убежищ для староверов (беспоповцев, поповцев, филипповцев, федосеевцев)․ Монастыри (Белогорский, Соловецкий подворья) и скиты были центрами грамотности․ Именно в старообрядческой среде максимально полно сохранились рукописные медицинские сборники («Цельцы», «Травники», «Врачебники»), переписывавшиеся из списка в список․ Знахари часто были родом из старообрядческих семей или обучались у монахов-цельников․

Типология пермских записей знахарей

Источниковеды (М․Н․ Мелютова, В․А․ Козлова, сотрудники Пермского гос․ университета, Коми Научного центра УрО РАН) выделяют несколько основных форм фиксации знаний:

Рукописные сборники (Кодексы)

Самый ценный исторический источник․ Представляют собой тетради или сшитые блоки бумаги (часто фабричной, с водяными знаками XVIII–XIX вв․)․

«Цельцы» / «Врачебники»: Систематизированные своды: анатомия (часто фантастическая), симптомы болезней, рецепты сложных смесей (до 20–30 компонентов), дозировки․ Часто содержат переводы с латыни/польского через украинские/белорусские списки (влияние «Киевского цельца», «Краковского врачебника»)․
«Травники» / «Травники с указанием мест сбора»: Описание растений, времени сбора (по церковному календарю: «на Ивана Травника», «на Покров»), мест произрастания («на болотах у реки Сылвы», «в бору за Нытвой»), способов сушки и хранения․
Сборники заклинаний («Заговорники»): Тексты для чтения над водой, маслом, хлебом, пряхами․ Структура: призыв (к Богу, Пресвятой Богородицу, святым, ангелам) → мифологический сюжет (прецедент: как Христос лечил, как св․ Антипас избавлял от зубной боли) → императивная формула («Уйди, болезнь, в дикие горы․․․»)․

«Разночинные» записки и листочки

Индивидуальные записные книжки практикующих знахарей․ Хаотичны, написаны от руки (часто неграмотным или полуграмотным почерком), с фонетическими ошибками, заимствованиями диалектов (пермский говор, коми-пермяцкие интерференции)․ Содержат:

Рабочие рецепты («проверено на дочери», «помогло Ивану Петрову из д․ Усть-Качка»)․
Схемы наложения купиал, прикладывания растений․
Календари удачных/неудачных дней для лечения (менестрации)․
Записи о «порче», «сглазе», «спуске» и методах их снятия․

Устная традиция и фонетические записи

Большая часть знаний никогда не фиксировалась на бумаге․ Этнографы XIX–XX вв․ (А․С․ Попов, С․М․ Шпилевский, Н․Н․ Мокшин, современные фольклористы) записывали тексты заговоров на диктофон или по памяти информаторов․ Особенность: рифмованная проза, использование «тайного языка» (переносов, метафор: «кровь — красная дева», «жилы — речки», «кости — камни»), жестовая привязность (перекрестивание, дувание, смочение пальцев)․

Структура и поэтика пермского заговора

Классический пермский заговор (записанный в Пермской губ․, Чердынском, Соликамском, Осинском уездах) имеет жесткую композицию:

Заглавие/Рубрика: «Заговор от зубной боли», «От лихоманки трехдневки», «От страха ночного», «Чтоб не боялся в лесу зверя»․
Инвокация (Призыв): «Во имя Отца и Сына и Святого Духа․ Аминь․ Помоги мне, Господи, и Пречистая Дева Матерь, и св․ великомученица Параскева Пятница․․․»․
Апокрифический/Библейский сюжет (Историория): «Иду Иисус Христос по морю Галилейскому, видит — жена плачет, сын ее болен․․․ Сказал Господь: «Жена, вера твоя спасла сына твоего»»․ В пермских вариантах часто встречаются локальные святые (Стефан Пермский, Трифон Вычегодский, Иона Новый Пермский)․
Магический переход (Аналогия): «Яко Господь исцелил того, тако и я, раб Божий (имя), исцелюсь от сея недуга»․
Императив/Отправление болезни: «Уйди, лихоманка, в дикие горы, в темные леса, где не кует кузнец, не косит косарь, не орет петух․․․»․
Закрепление (Печать): «Слово крепко, камень твердо․ Аминь․ Аминь․ Аминь»․ Трехкратное «Аминь» — обязательный атрибут․
Инструкция по исполнению (Рубрика): «Читать над водой 3 раза, напоить больного натощак», «Читать над маслом, мазать больное место», «Плевать три раза через левое плечо»․

Специфика пермского траволечения (Фитотерапия в записях)

В записях знахарей Пермского края флорофилия отражает зону тайги, лесостепи и горных районов Урала․

«Королевские» травы Пермского знахарства

Чага (березовый гриб): «Черный гриб», «лесовый алмаз»․ Основное средство от «внутренней гнили», рака (в народном понимании), гастритов․ Сбор только с живой березы, лучше на заходе солнца․
Родиола розовая (Золотой корень): Сбор на субальпийских лугах Северного Урала (Чердын, Гайны, Висим)․ Адаптоген, от слабости, «сердечной тоски», для выносливости охотников․
Леузей сафлоридный (Марьин корень): На юге края (Осинск, Очер)․ Мужское здоровье, восстановление сил․
Папоротник (орляк, щитовник): Корневища от глистов, язвы, как ранезаживляющее․
Ива травянистая / Ракíta: Кора (салицилаты) — главное жаропонижающее и противовоспалительное средство («аспирин таежный»)․
Сосна, кедр, пихта: Смола, жужель, почки, иголки — база мазей, бальзамов, ингаляций․

Минеральное и животноводческое сырье

В записях часто встречаются: «кислый камень» (сернистые руды Урала) для наружных припарок, «мамонова кость» (находки мамонтовых костей в реках Кама, Чусовая, Сылва), порошок от судорог и «судорожной болезни» (эпилепсии), сало внутреннее (свиное, барсучье, медвежье) — база мазей․

Известные коллекции и исследователи

Архивные фонды

Государственный архив Пермского края (ГАПК): Фунды духовного управления, уездных правлений, земских врачей (отчеты о «вредном знахарстве», конфискованные записные книжки знахарей кон; XIX – нач․ XX в․)․
Пермская государственная национальная исследовательская университет (ПГНИУ), Этнографический музей / Кафедра фольклора: Уникальные экспедиционные материалы (аудиозаписи, переписанные тексты) -970–2000-х гг․ (экспедиции проф․ М․Н․ Мелютовой, д․ф․н․ В․А․ Козловой)․
Коми Научный центр УрО РАН (Сыктывкар): Материалы по коми-пермяцкому знахарству (д․ Усть-Цильма, Юсьва, Козьвиз, Гамово)․
Русская государственная библиотека (РГБ), РНБ (СПб): Рукописные «Цельцы» и «Травники» XVII–XVIII вв․, произведенные на Пермской земле (часто в старообрядческих скитах Белогорья, Ныроба)․

Ключевые публикации

Мелютова М․Н․ «Народная медицина русских Пермского Прикамья» (1990, 2005)․ Фундаментальная монография на основе полевых материалов․
Козлова В․А․ «Заговорная традиция русских старожилов Пермского края»․ Анализ поэтики и функционирования текстов․
Сборники «Пермский краевед», «Уральский фольклор», «Традиционная культура уральских русских»․ Публикация текстов заговоров с комментариями․
Работы А․С․ Попова (кон․ XIX в․) — первый системный сборщик пермского фольклора и знахарских текстов․

Правовой и социальный статус знахарей: от терпения к преследованию

В записях (полицейских отчетах, врачебных протоколах, церковных обходах) прослеживается эволюция отношения властей:

XVII – первая половина XIX в․: Церковь борется с «чарами» (епитимья, епископальные письма), но на месте попы часто сами пользуются услугами знахарей․ Земские врачи редки․
1860–1890-е гг․: Появление земских врачей, фельдшеров, аптек․ Начинаеться борьба за «санитарную просвещенность»․ Знахари фиксируются в статистике как причина смертности (непрофессиональные роды, отравления травами, отказ от прививок)․
Конец XIX – 1917 г․: Уголовная ответственность за «незаконное врачевание» (ст․ 1303 УЛ); Конфискация «трав» и «книжек»․ Но в глубинке (Гайны, Нытва, Юрла, Кочево) знахарство остается основной медициной․
Советский период (1920–1950-е): Борьба с «кулачеством», «сектанством», «остатками прошлого»․ Арресты знахарей (статьи 58, 190 УК РСФСР — «пропаганда религиозных предрассудков», «незаконное врачевание»)․ Сжигание/конфискация рукописных сборников․ Уход традиции в глубокий андеграунд (передача «по наследству» по женской линии)․

Уникальные феномены пермских записей

«Черные» и «Белые» знахари в записях

В народной классификации (отраженной в рубрикаторах записных книжек) существует разделение:

Белые (Божьи люди): Лечат заговором, молитвой, травами, водой․ Не берут денег (принимают «подарки»: полотенце, яйца, хлеб)․ Заговоры «святые» (Евангельские, Псалмы)․
Черные (Чертовы люди / Знахари на порче): Умеют «накладывать» и «снимать» порчу, сглаз, «спуск»․ Используют «черные» заговоры (обращение к «чертям», «навьям», «кикиморам»), ритуалы с черной кошкой, вороном, почвой с могилы․ В записях такие тексты часто замазаны, вырваны или записаны шифром/обратным письмом․

Гендерная специфика

Женщины-знахарки (бабушки-шептунки): Специализация: женские болезни, роды, детские страхи («испуг»), сглаз, любовные заговоры (привороты/отвороты)․ Передача донской линии (бабучка, внучка, тетя — племянница)․
Мужчины-знахари (травники, костоправы): Специализация: травы, смены переломов, вывихов, укусы змей/собак, «мужские» болезни, конское дело (лечение скотины)․ Передача по мужской линии или ученичеству․

«Пермские записки» как историко-географический источник

Тексты заговоров и рецептов содержат уникальные топонимические и лексические данные:

Названия рек, болот, гор, где собираются травы («на Чусовом у камня Белого», «в Гайненском лесничестве на Дубравном болоте»)․
Диалектные названия растений: «разломитель» (комфрея), «живокост» (мадан), «трава страхова» (валериана/марьин корень), «царь-травы» (чага/родиола)․
Этнографические реалии: описание печей («русская печь», «голенка»), посуды («черепушка», «ендова»), одежды, календарных обрядов, связанных со сбором трав․

Современное состояние и цифровизация

На сегодняшний день работа с пермскими записями знахарей идет по трем направлениям:

Научная атрибуция и публикация: Создание аннотированных корпусов текстов (проект «Цифровой фольклор Урала», базы данных ПГНИУ)․
Медицинская экспертиза: Фармакогностическое изучение рецептур (лаборатории Пермского фармацевтического института, Уральского филиала РАС) на предмет поиска новых биологически активных веществ (БАВ) из уральской флоры․
Культурное возрождение: Фестивали «Знахарские традиции Пермья», музеи народной медицины (например, в д․ Верх-Усолье, Чусовом, в Перми, Музей истории медицины Пермского края), включение в реестры НКР (нематериального культурного наследия) РФ․

Пермские записи знахарей — это не просто архивные единицы хранения, а живая память региона․ Они демонстрируют удивительную устойчивость традиционной культуры в условиях жесткого климата, мультиконфессиональности и смены политических режимов․ Изучение этих записей позволяет не только восстановить картину народного здравоохранения Урала XVII–XX вв․, но и понять механизмы адаптации человека к среде, синкретизма верований и передачи скрытого (эзотерического) знания в традиционном обществе․ Цифровизация и публикация этих уникальных источников — задача национального масштаба для сохранения культурного кода Пермского края․

Статья подготовлена на основе материалов экспедиций Пермского университета, фондов ГАПК, работ М․Н․ Мелютовой, В․А․ Козловой, А․С․ Попова и публикаций Коми Научного центра УрО РАН․