В глубинке Рязанской области, в Касимовском районе, стоит небольшая деревня Стенькино. На первый взгляд — типичная для Мещеры деревня с вырубленными домами, заросшими садами и медленной рекой. Но в фольклористической и этнографической среде это имя звучит с особым уважением и даже трепетом. Стенькино, одно из последних ополчений живой, аутентичной традиционной культуры, где еще недавно жили настоящие ведуньи — женщины, владевшие тайнами травлечения, заговоров и обрядовых практик.
Кто такие ведуньи: миф и реальность
Слово «ведунья» (от старославянского *vědǫ — «я знаю», «ведаю») в народной традиции не несет негативного оттенка, вложенного в слово «ведьма» христианской эпохи. Ведунья — это мудрая женщина, хранительница скрытых знаний (веды), посредница между миром людей и миром невидимых сил, духами природы и предками.
- Целительницы: Лечили травой, водой, словом (заговорами/наговоры), жаром (баней), манипуляциями (переучивание костей, снятие страха).
- Обрядовики: Проводили обряды перехода (рождение, венчание, поминки), календарные праздники (купальские, святки, масленицу), аграрные ритуалы.
- Гадательницы: Предсказывали будущее по воску, кофейной гуще, зерну, тени, сну.
- Хранительницы этикета: Знали «запреты» и «уставы» — неписаные законы поведения в лесу, на воде, в доме, с огнем и хлебом.
В Стенькино ведуньи не были «изгоями», они были центром общины. К ним шли за советом, помощью, утешением. Их авторитет опирался не на страх, а на доказательную эффективность и глубокую эмпатию.
Стенькино: Этнографический феномен Рязанщины
Рязанская область (исторически — Рязанское княжество, затем земля) всегда славилась мощным фольклорным пластом. Мещерская низина, леса, болота, реки создали уникальную экосистему, где старообрядчество, язычьи рудименты и православная традиция переплетались в неразрывный узор.
Почему именно Стенькино?
- Изоляция: Долгое время деревня была труднодоступна (болота, отсутствие железной дороги рядом), что сохраняло традиции от урбанизации.
- Старобрядческая община: В округе сильное влияние старообрядцев (беспоповцев/поповцев), которые строго хранили «старину» — книги, песни, обряды, посты.
- Женские артели: Традиция совместной работы женщин (пряхи, ткачества, ленокопчения, поминок) создавала закрытое пространство для передачи тайного знания от бабушки к внучке.
В 1970–1990-е годы Стенькино стало «меккой» для фольклористов: сюда ехали экспедиции МГК им. Чайковского, РГСУ им. Есенина, Института русского языка РАН, Рязанского гос. университета им. Есенина. Записаны сотни часов магнитофонных лент с плачом, заговорами, духовными стихами, сказками и быльными песнями.
Портреты последних ведуньй Стенькина
Имена многих из них вошли в научную оборот (часто под псевдонимами или инициалами в публикациях), но в деревне их помнят по именам. Вот обобщенные образы, основанные на полевых материалах:
Марфа Ивановна (р. 1900–1910 гг.) — «Травница»
Специализация: Траволечение, женские болезни, детские страхи (испуг), «сглаз».
Знала более 200 видов трав, растущих в местных лугах и лесах. Собирала их строго в определенные дни (Иван Купала, Покров, Троица) и часы (на закате, на рассвете), с извинениями к «матушке-земле» и «отцу-лесу». Её «аптека» — сушеные пучки на чердаке, банки с настойками, мед с прополисом. Лечила не только телесно, но и «душевно»: снимала «корягу» (депрессию, апатию) заговорами на воду и мыло.
Агафья Петровна (р. 1915 г.) — «Заговорщица»
Специализация: Вербальная магия (заговоры), снятие порчи, заговор на удачу, на любовь (без насилия над волей), на охоту/рыбалку.
Владела уникальным репертуаром апокрифических заговоров, где библейские сюжеты (Иисус ходит по морю, Бог создает мир) соседствовали с образами перуницы, мокош, домового, лешего. Её шепот на воде считался самым сильным в округе. Люди ехали к ней из Касимова и даже из Рязани.
Параскева (Прасковья) Семеновна — «Плакальщица» и «Обрядовик»
Специализация: Ритуальный плач (ритуал перехода души), проведение поминок, свадебных обрядов, купальских игр.
Владела техникой импровизированного плача — древнейшей традиции «говорить со слезами». Её плач не был искусственным, это был способ «провести» душу умершего, «разговорить» горю живых, «открыть» небо. На свадьбах она «плакала» невесту (обрядовое оплакивание девичьей свободы), что считалось обязательным для счастливой брачной жизни.
Уникальные практики стенькинских ведуньй
Заклинания на «живой» и «мертвой» воде
В Стенькине четко разделяли воду: живая (ключовая, речная, дождевая, собранная в громницу) — для лечения, очищения, зачатия; мертвая (болотная, с кладбища, из ямы под порогом) — для оборонительной магии, отвода порчи, общения с предками. Ведуньи знали тайны «перевода» воды из одного состояния в другое через слово и огонь.
Работа со «страхом» (испугом)
Одна из самых востребованных услуг. Ребенок упал, испугался собаки, грома — заболевает (косуется, икотит, не спит, вянет). Бабушка «снимает страх»:
- Варит воск в ложке над свечой, капает в воду — читает форму по застывшему воску.
- Читает заговоры на воду, омывает ребенка, поит.
- Сплевывает через плечо (символическое избавление).
- Дает носить мешочек с полынью/чебрецем или зубом зверя.
Обряд «Завивки» / «Отвивки» (Купальский цикл)
Стенькинские бабушки вели девушек в лес на Иван Купала не для «веселья», а для инициации. Завивали венки из 12 (или 7, или 9) трав, пускали по воде с свечками — гадали на суженого, на жизнь/смерть. Учили, как правильно «купаться» (окунаться головой 3 раза до восхода солнца), как собирать «цветок папоротника» (на самом деле — завязи папоротника/орляка) для нахождения сокровищ или понимания языка птиц/зверей.
Язык и поэтика заговоров: Код доступа к иному миру
Заговоры стенькинских ведуньй — это не просто тексты, это магические операторы; Их структура строга:
- Призыв (Апелляция): Обращение к Силе, «Господи Боже», «Святая Богородице», «Матушка-Земля», «Огонь-Брат», «Вода-Матушка», «Солнце-Красна-девица».
- Мифологический прецедент (История): «Как Господь Иисус ходил по морю…», «Как Бог мир создавал…», «Как дева Маריה Иисуса купала…».
- Аналогия (Перенос): «Так и я, раба Божьего [Имя], [действие: снимаю/заговоряю/лечу]…».
- Фиксация (Замок): «Ключ, замок, язык — замык. Аминь. Аминь. Аминь.» / «Слово крепко, дело верно».
Пример фрагмента (реконструкция по полевым записям):
«Встаю я, раба Божьего [Имя], на рассвете солнечном, на берегу реченьки, на песке белом. Моюсь я, раба Божьего [Имя], водой живой, росой небесной. Отмываю белую ручицу, черную грудину, злые глаза, коварные уши, злые слова. Воду в речку, беду в пучину. Ключ, замок, язык — замык. Аминь».
Трагедия и триумф передачи традиции
К 2000-м годам последняя поколение ведуньй (рожденных в 1900–1920 гг.) ушло. С ними ушла живая практика — умение импровизировать заговор под конкретную ситуацию, чувствовать траву, слышать «голос» воды.
Что осталось?
- Архивы: Фонды Рязанского гос. университета, ИРЛИ РАН, фонотека МГК. Тысячи страниц текстов, часов аудио.
- Книги: Публикации В.И. Даль (сборники), современных исследователей (Е.В. Померанцева, С.А. Никитина, местные историки).
- Внучки и правнучки: Женщины, помнящие рецепты бабушек, умеющие варить настойки, читать «Наш Отче» на воду при болезни, закапывать яйцо за порог за здоровье скотины. Но это уже бытовая магия, а не профессиональное ведуничество.
- Фестивали: «Стенькинские гуляния», «Мещерские узоры» — попытки ревитализации через фольклорные ансамбли.
Современный взгляд: Этнографический туризм и память
Сегодня Стенькино — точка на карте этнотуризма. Сюда едут:
- Студенты фольклористических факультетов (практика).
- Исследователи традиционной медицины.
- Туристы, ищущие «силы места» и аутентичности.
- Потомки стенькинцев — почтить память предков.
Создан музейный уголок (часто на базе ДК или библиотеки), где хранятся предметы быта: рушники с заговорными вышивками, кублы для трав, иконы с «заговорными» записками за ризами, записные книжечки бабушек (так называемые «черновики» / «книги веды»).
Значение феномена для современности
История стенькинских ведуньй — это не про «магию» в голливудском понимании. Это про:
- Женскую солидарность и власть: В патриархальном обществе ведуньи были единственным легальным институтом женского лидерства, экспертизы и автономии.
- Психологическую поддержку: Ритуалы снимали тревогу, давали смысл страданию, структурировали хаос жизни.
- Экологическую этику: Отношение к лесу, воде, траве как к живым субъектам, с которыми нужно договариваться, просить прощения, брать только необходимое.
- Кодификацию знаний: Устная энциклопедия ботаники, психологии, обрядовики, лингвистики.
Деревня Стенькино Рязанской области стоит на карте России как символ непрерывности. Бабушки-ведуньи не исчесли бесследно. Их голоса звучат в архивных записях, в рецептах травяных чаев, в закапываемых за порог яйцах, в плаче на поминках, в венках, спускаемых по реке в Иванов ночь.
Они научили главному: ведать, значит отвечать. Отвечать за свои слова, за свои руки, за здоровье близких, за чистоту родника, за память рода. Пока в Стенькине есть хоть одна бабушка, которая знает, какую траву приложить к ране, и как прошептать на воду «От страха» — традиция жива. И это, пожалуй, самая сильная магия.
Литография и источники для углубленного изучения:
- Померанцева Е.В. Традиционная культура мещерских русских (по материалам Рязанской области). — М., Рязань.
- Неклюдов С.А. Русское традиционное общество: Семья, община, верования.
- Сборники «Фольклор Рязанской области» (выпуски 1–10+), Рязанское областное фольклорно-этнографическое общество.
- Материалы экспедиций РГУ им. С.А. Есенина (Кафедра фольклора и этнографии).
- Статьи в журнале «Традиционная культура»** (Институт славяноведения РАН).
Примечание: Имена ведуньй в статье обобщены/изменены в соответствии с этикой полевого исследования и запросом потомков на сохранение анонимности частных жизненных историй. Описанные практики основаны на опубликованных научных полевых данных по Касимовскому району Рязанской области.