Ведуньи Орловской губернии: социальные функции, магические практики и место в менталилитете крестьянства (конец XIX

В традиционной культуре русского крестьянства конец XIX — начало XX века фигура ведуньи (или ведьмы, знахарки, повитухи) занимала уникальное, амбивалентное место. Орловская губерния, расположенная в центре Черноземного края, с её густой сетью деревень, сильным общинным укладом и сохранением архаичных обрядов до глубокой старости, стала одним из регионов, где институт «бабушек ведуньей» функционировал наиболее полно до самой коллективизации. Данная статья посвящена анализу их социальных функций, магических практик и места в менталилитете орловского крестьянства.

Терминология и виды «ведуньих» в Орловском крае

В орловских губернских ведомостях, этнографических очерках (например, трудах Орловского ученого архивной комиссии) и полевых записях XX века выделяют несколько категорий женщин, объединенных народом под термином «ведунья»:

Повитухи (бабушки-повитухи) — легализованные, часто имевшие «свидетельство» земской медицины или благословение духовенства, принимавшие роды, совершавшие обряд «повивания» (первого купания), ухаживавшие за неврожающей и младенцем. Это была самая уважаемая категория.
Знахарки (травницы) — специализировавшиеся на фитотерапии, лечении сглаза, страха, грыжи, зубной боли, кожных заболеваний. Знания передавались по наследству (по женской или мужской линии) или получались в «учении» у старшей знахарки.
Ворожки / Гадалки — занимавшиеся предсказанием судьбы, поиском пропавших вещей/скотa, определением виновника порчи. Использовали зерно, воск, воду, кофейную гущу, карты.
Черные ведуньи (портчицы) — в народном представлении женщины, обладающие способностью навредить (порочить, наглазить, «заговорить» болезнь). Отношение к ним было страхозакленным: их боялись, уважали, старались не обидеть, но и изгоняли из общины при явных доказательствах вреда.

Важно: Границы между этими ролями были подвижны. Одна и та же бабушка могла быть и повитухой, и знахаркой, и подозреваться в «черной» магии. Ключевым критерием для крестьян был не формальный статус, а результат и репутация.

Социальный портрет орловской ведуньи

Анализ памятных книжек Орловской губернии, ревизских сказок и этнографических анкет позволяет восстановить обобщенный портрет:

Возраст и статус: Обычно женщины постменопаузального возраста (50–70 лет), вдовы; Вдовичество давало им относительную автономию: они не подчинялись воле мужа/свекра, управляли своим хозяйством (как быт оно ни было скудным) и временем.
Образование: В подавляющем большинстве — безграмотные. Знания передавались устно, в процессе совместной работы («садись, смотри, запоминай»).
Экономическая база: Оплата услуг — натуральная (продукты, ткань, нитки, помощь в хозяйстве, кормление на праздники). Денежные платежи появляются лишь к 1910-м годам в крупных уездных центрах (Орел, Брянск, Елец).
Локализация: В каждой крупной деревне (от 50–100 дворов) было 1–2 повитухи и 1–2 знахарки. В малых хуторах функции совмещала одна женщина или вызывали специалиста из соседней деревни.

Профессиональная деятельность: от рождения до смерти

Акушерское дело и «повивание»

До появления фельдшерско-акушерских пунктов (ФАПов) и врачей-земствовников (в Орловской губернии их сеть расширялась с 1870-х, но к 1913 г. на 10 тыс. населения приходилось всего 1,2 врача) повитуха была единственным специалистом по родам.

Специфика орловской традиции:

Повивание в печи: Архаичный обряд «перепевания» или «допевания» слабого ребенка в русской печи (на лопатке, в мехе, с травами) фиксировался в уездах Дмитровск, Малоархангельск, Новосильск еще в 1920-х годах. Повитуха выступала здесь как медиатор между миром живых и миром мертвых, «дозаревая» ребенка в жизнь.
Обряд «повивания» (купания): Обязательное первое купание в третьи сутки в «родильной баньке» или в кели с травами (тысячелистник, ромашка, дубовый лист). Повитуха произносила заговоры на здоровье, «чтобы не плакал, а рос».
Работа с плацентой (местом): Захоронение последа в определенном месте (под порогом, в саду, у стены бани) с заговорами на плодовитость женщины и здоровье ребенка.

Знахарство: репертуар болезней и методы

Орловские знахарки специализировались на категориях болезней, которые официальная медицина того времени лечила плохо или не лечила вовсе:

Категория недуга	Народное название	Методы лечения (фиксировано в Орловской губ.)
Неврологические/психические	Страх, судороги, «икота», бессонница	«Страх снимать» водой через кольцо/ключ/нож; заговоры на воду; отвар одуванчика, валерианы, пустырника; купание в отваре тысячелистника.
Дерматологические	Ветрянка, «волчья язва», экзема, бородавки	Мази на свином сале с травами (celandine, plantain); заговоры на бородавки («отдавание» им в сухари/камень); обмазывание яйцом.
Женские/генеративные	Бесплодие, выкидыши, «смещение матки», молочница	Усадочные ванночки (качериза, ромашка, дуб); заговоры «на приплод»; ношение амулетов (корень пеонии, «баба-яга» — корень мандрагоры/плюща).
Сглаз/Порча	Внезапная слабость, тошнота, боль в глазах, болезнь скота	Диагностика воском в воде («разливание воска»); снятие свечой, яйцом, водой; «переговор» воды на 3/7/9 заговоров.
Травмы/Хирургия	Разлоги, вывихи, гнойники, грыжи	Наложение припарок (сено, хвощ, капуста); правка вывихов (ручная терапия); наложение на гнойники лепешек из ржаной теста с медом/луком.

Ветеринарная магия: «Скотские бабушки»

В аграрной Орловской губернии (по переписи 1897 г. — более 2 млн голов крупного рогатого скота) ценность скота была колоссальной. Существовал особый пласт «скотских знахарек», которые:

Лечили «разножку», сибирскую язву, хрипуху, тину.
Снимали «сглаз со скота» (обряд с водой, солью, хлебом, проходом через огонь/вратки).
Помогали при тяжелых отелах (переворот матки, удержание последа).
Заклинали воду на поиск пропавшего скота.

Магический инструментарий и тексты заговоров

«Сумка» (мешок, короб) орловской ведуньи — это её профессиональный инструмент. Типичный набор (по данным экспедиций 1990-х в бывших уездах Орловской губ.):

Травы: Тысячелистник (для бабьих болезней и ран), пустырник (сердечный, нервной), валериана, зверобой (для ран и желудка), мать-и-мачеха (кашель), чертополох (грыжи), полынь (от глистов, заговоры).
Минераллы/Предметы: Камень с дыркой («куриный бог», «божий глаз» — для снятия сглаза), кусок ртути (в стеклянной фиалке — для «сверчения» грыжи/гнойника), старый нож/ножницы (для «срезания» болезни), шерсть черной кошки/собаки, зубы/когти зверя.
Письменные амулеты: «Молитвы» на бумаге (часто аполокрифические: «Молитва Пресвятой Богородицы», «Царь Давид», «Адамово зачатие»), сложенные в треугольник, зашитые в ткань. Написаны были часто полуграмотными дьячками или монахами-скритами.

Пример структуры орловского заговора (на снятие страха у ребенка):

«В имя Отца и Сына и Духа Святого. Амен.
Иду я, раба Божьего [Имя], на поле чистое, на дорогу широкую. Там сидит Царица Природа, Мать Сыра Земля. У неё три сына: Тряс, Трясун, Трясавица. Я им молю, я им прошу: возьмите вы, Тряс и Трясун и Трясавица, страх чужой, страх ночной, страх дневной, страх водяной, страх огненный, страх зверя, страх птицы, страх человека у раба Божьего [Имя ребенка]. Кладу их в дубку пустую, в камень острый, в воду глубокую; Ключ закладу, замок захлопну. Слова мое — крепко, дело мое, твердо. Аминь. Аминь. Аминь.»

Особенность: Синкретизм христианской терминологии («Раба Божьего», «В имя Отца…») и дохристианских образов (Царица Природа, Мать Сыра Земля, персонификация болезни — Тряс/Трясун). Тексты вариативны, каждая знахарка имела свой «авторский» вариант.

Отношения с официальными структурами: Церковь и Земская медицина

Церковная политика

Орловская духовная консистория (фонд 220 ГАОО) вела дело о «суевериях» системно.

Повитухи: Церковь пыталась их контролировать. С 1860-х гг. вводятся «Правила для повитух»: обязательное благословение духовника, запрет на заговоры во время родов (только молитвы), обязательное сообщение в полицию/церковь о мертворожденных или убийстве новорожденных. Многие повитухи получали «свидетельства» у духовников, что легализировало их статус.
Знахарки/Ворожки: Жестко преследовались. Епархиальные ведомости регулярно публиковали указы: «О запрещении суеверий», «О наказании за заговоры». На практике же местные священники часто закрывали глаза на «белых» знахарек, понимая неполноту медицинской помощи, но преследовали «черных» по доносам прихожан.

Земская медицина и врачи

Врачи-земствовники (известные орловские медики: д-р Смирнов в Елецком уезде, д-р Кравков в Орловском) относились к ведуньям пренебрежительно, называя «кварками», «вредителями санитарии». Однако статистика показывала: в 1897 г. в Орловской губ. на 1 врача приходилось ~8000 человек, а фельдшеров — ~4000. Врач физически не мог охватить уезд. Поэтому де-факто существовал параллелизм: крестьяне шли к врачу при острой хирургии, инфекциях (оспа, холера, тиф), а к бабушке, при хронических, «нервных», женских, детских и «заговорных» недугах.

Региональные особенности внутри губернии

Орловская губерния не была монотонна. Этнографы (К. Аксаков, А. Маслов, материалы ОУАК) отмечали различия:

Северные уезды (Мценск, Новосиль, Болхов): Сильное влияние среднерусской культуры; Распространены обряды «перепевания» в печи, культ «родильных порогов», сложная система амулетов («перепонки», «заговорные пояса»). Ведуньи здесь часто действовали в полулегальном статусе, тесно связаны со старообрядческими общинами (много беглых помест в лесах).
Южные уезды (Елец, Ливны, Землянск): Степной край, смешанное население (русские, украинцы, казаки). Здесь сильнее влияние украинских традиций «боженьки»/«мольфарок». Больше внимания уделялось ветеринарной магии (скотоводство, основа хозяйства). Заговоры часто билились на «суржике» или с украинскими вкраплениями.
Западные уезды (Брянск, Карачев, Севск — затем Брянская губ.): Лесные края, близость к Белоруссии. Сильный культ «лесных» духов (леший, кикиморы). Ведуньи здесь часто совмещали роль «лесника» — знали ориентиры в лесу, собирали редкие корни/грибы для лекарств.

Кriminalизация и преследование (конец XIX — 1920-е гг.)

С усилением государственности и развитием права преследование становится системным:

Уголовный кодекс 1903 г. (ст. 179-180): Наказание за «обман верующих», «чаросование», «ворожбу» — арест до 3 месяцев или штраф. В судебных статистиках Орловской губернии ежегодно фиксировалось 20–50 дел по ст. 179 (преимущественно против женщин).
Дело «орловских ведьм» 1911 г.: Резонансный процесс в Дмитровском уезде. Группа из 4 женщин (повитуха, 2 знахарки, ворожка) обвинена в причинении смерти ребенка «заговором» (на деле — дифтерия/коклюш). Приговор: 6 месяцев тюремки. Случай вызвал волну доносов на «ведьм» в уезде.
Советский период (1920-е): Борьба с «суевериями» становится идеологической задачей. Создаются «комиссии по борьбе с суевериями» при исполкомах. Проводится регистрация «культовщиков». Многие ведуньи лишаются прав (лишаются избирательных прав как «эксплуататоры веры»), арестовываются по ст. 58-10 УК РСФСР (антисоветская агитация черезные обряды). Коллективизация (конец 1920-х) наносит удар по традиционной деревне, носительнице культуры ведуньев.

Источниковеда: где искать информацию об орловских ведуньях

Для исследователей (генейологов, историков, этнографов) ключевыми фондами в Государственном архиве Орловской области (ГАОО) и смежных хранилищах являются:

Ф. 220 Орловская духовная консистория (1764–1922): Дела о суевериях, допросы знахарек, жалобы прихожан на повитух, выдача свидетельств повитухам. Описи 1, 2.
Ф. 1 Орловская губернская правление / Ф. 14 Орловский губернский статистический комитет: Памятные книжки (сведения о повитухах в уездах), отчеты земских врачей о санитарном состоянии уездов (часто с упоминанием «вредного влияния бабушек»).
Ф. 107 Орловский губернский суд / Ф. 108 Орловская губернская прокуратура: Уголовные дела по ст. 179 УК (чаросование, ворожба) — богатейший материал: тексты заговоров, списки трав, имена пациентов, социальные портреты подсудимых.
Ф. Р-337 (ГАРФ, Москва) / Местные краеведческие музеи: Этнографические анкеты 1920-х гг. (программа «Этнографический бюро» Наркомпроса), экспедиционные дневники (С.А. Токарев, Л.Н. Виноградова, орловские краеведы).
Газеты: «Орловские губернские ведомости», «Орловский лист», «Елецкая жизнь» — рубрики «Хроника», «Судебная практика», «Санитарные хроники».

Наследие и современность

К 1950–1960-м гг. институт традиционных ведуньев в Орловской области практически исчерпал себя: сеть ФАПов, санаторно-курортное лечение, пенсионное обеспечение старушек, массовая грамотность и антирелигиозная пропаганда сделали свое дело. Однако:

Фольклор: Тексты заговоров, сказки о «баба-ягах» (отражение образа ведуньи), поверья о «сглазе» живы в устной речи пенсионеров сельских районов (Хотынецкий, Знаменский, Колпнянский районы).
Неофольклор: В 1990–2000-х гг. на месте «бабушек» пришли «баики», «биоэнергетики», «наследники славянских традиций», использующие архаичную символику (травы, воск, заговоры на воды) в коммерческих целях.
Медицина: Некоторые приемы (фитотерапия, ручная терапия при вывихах, психологическая разгрузка через ритуал) переосмысляются современной интегративной медициной.

Бабушки ведуньи Орловской губернии не были «остатками прошлого» или просто «обманщицами». Это был функционально необходимый социальный институт, закрывавший пробелы официальной медицины, права и психологической помощи в традиционном обществе. Они были хранительницами эмпирического знания о травах, акушерстве, психологии малых групп и ритуальной коммуникации. Изучение их истории через призму архивных дел (особенно судебных и духовных) позволяет не просто восстановить «колорит», а понять механизмы выживания крестьянского сообщества в условиях высокой смертности, невежества и изоляции. Орловская губерния, со своей специфической смесью среднерусских, степных и лесных культур, представляет уникальный полигон для такого исследования.

Статья подготовлена на основе обобщения данных этнографии Центральной Черноземной области, материалов ГАОО (ф. 220, 107, 108), епархиальных ведомостей и полевых записей XX века.