Женские целительницы Дона: знахарки, повитухи и шептуньи в 1910–1940-х годах

Период с 1910 по 1940 год стал одним из самых драматичных в истории Донского края. Мировая война, революция, Гражданская война, расказачивание, коллективизация и голод 1932–1933 гг., эти катаклизмы не только разрушили привычный уклад казачьей жизни, но и поставили перед женщинами задачу выживания семей и общин. В условиях катастрофического дефицита врачей, аптек и официальной медицины, именно знахарки (в народе их также называли «бабами», «шептунъями», «травницами», «повитухами») стали главными хранительницами здоровья донского населения.

Исторический контекст: Дон на рубеже эпох

К 1910 году Область Войска Донского была развитым аграрным регионом с сильной казачьей традицией. Однако медицинское обслуживание оставалось крайне низким: на огромные территории приходилось единицы фельдшерских обходов и больниц. По данным этнографа М.Н. Харузина, чьи работы по донскому казачеству остаются фундаментальными, казачье бытовое мировоззрение глубоко сикретично: официальная православная вера переплеталась с древними языческими представлениями о силе слова, травы и взгляда.

Войны (ПМВ, Гражданская) унесли мужское население. Женщины остались одни с детьми и стариками. В этот вакуум власти и медицины и вступили знахарки. Их авторитет рос не по дням, а по часам: они принимали роды, лечили раны, снимали «спороту» (страх), «сглаз», лечили травмами и инфекциями, используя эмпирический опыт веков.

Типология донских знахарек 1910–1940-х гг.

Нельзя сводить всех целителей к одному знаменателю; В дореволюционное и раннесоветское время на Дону функционировало несколько типов практиков:

• Повитухи (акушерки-самоучки): Самая многочисленная группа. Принимали роды, умели переставлять кости, лечили женские болезни. Их знания передавались по материнской линии или от «учительницы» к ученице. В 1920-е годы советская власть пыталась их переучить на курсах «красных повитух», но старые методы (мази, отвары, заговоры) сохранялись долго.
• Шептуньи / Заговорщицы: Специализировались на «нервных» болезнях: страхах (спороте), сглазе, бессоннице, истерике. Основной инструмент — «заговор» (христианские молитвы, смешанные с магическими формулами), вода, воск, нить. Их авторитет опирался на веру общины в силу Слова.
• Травницы (Зельницы): Глубоко знали флору Дона (степь, придонные леса, овраги). Собирали суровину в определенные дни (Иван Купала, Спасы), сушили, готовили настои, отвары, мази. Часто работали в связке с шептуньей: трава лечит тело, слово — душу.
• Костоправы: Мужчины и женщины, умевшие репозировать переломы и вывихи. На Доне это часто было мужское ремесло, но в 1920–30-е годы, когда мужчин не стало, эту нишу начали занимать женщины.

Методика и арсенал: Синкретизм веры и эмпирики

Лечение знахарек 1910–1940-х гг. представляло собой сложную систему, где неразделимы были:

1. Растительная терапия: Использование полыни (от глистов и жара), тысячелистника (раны), ромашки, календулы, дуба (кровотечения), подорожника, мать-и-мачехи, зверобоя, шафрана (иммунитет), лопуха и бурдука (онкология/узилы — по народным представлениям). Суровина собиралась экологически чисто в степных оврагах и на полянах.
2. Минеральные и животные компоненты: Глина (донская, синяя — для приложений), зола (от ожогов, раневой процесс), сало (база мазей), мед, проpolis (если были пчеловоды), яйца, молочко.
3. Ритуальные действия: «Сведение» страха (обливание воском в воду, «мерзание» нитью), снятие сглаза (вода, уголь, молитва), «перевязывание» грыж и грыж похожих образований нитками/тряпками.
4. Диагностика: По пульсу, языку, глазу (иридодиагностика в зачатках), по сну больного, по виду воска/свина в воде.

«Баба не училась, а знала. Приходила, смотрела на больного, молилась, давала траву — и вставал человек». — Из устных воспоминаний жителей станицы Вешенская, записанных в 1990-е гг. о событиях 1920-х.

Взаимодействие с официальной властью и медициной

1910–1917 гг.: Довоенное время и ПМВ

Царизм относился к знахаркам с пренебрежением, но и без системного преследования. Жемства открывали фельдшерские пункты, но народ шел к «бабам» за доступностью и пониманием менталитета. Во время ПМВ знахарки массово лечили ранёных, возвращавшихся с фронта, и семей, оставшихся в тылу.

1917–1920-е гг.: Революция и Гражданская война

Коллапс системы здравоохранения. Врачи уезжали или гибли. Большевики в первые годы (до конца 1920-х) часто закрывали глаза на «бабушек», так как те выполняли социальную функцию выживания. Появились «красные повитухи», краткосрочные курсы для грамотных женщин, но народ доверял старым «черным» (опытным) знахаркам больше.

1920–1930-е гг.: Борьба с «пересудами» и коллективизация

С переходом к культурной революции и коллективизации отношение кардинально сменилось.

• Законодательство: Указ 1922 г. и Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. (ст. 234 «Чародейство») криминализировали лечение заговоров и травой за плату.
• Антирелигиозная пропаганда: Знахарок объявляли «классовыми врагами», «обманщицами трудящихся», «кулачьими наложницами». В газетах («Донской коммунист», «Молот») публиковались разоблачительные статьи.
• Медикализация: Строительство станционных больниц, пунктов санитарной авиации, внедрение вакцинации (оспа, дифтерия). Официальная медицина стала бесплатной и доступной (декларативно).
• Расказачивание и голод 1932–33 гг.: Это стало ударом по социальной базе знахарек. Разрушение казачьих хуторов, депортация «кулаков» разорвало передачу традиций. Многие знахарки были репрессированы (статьи 58, 234 УК), ссыланы или расстреляны как «контрреволюционные элементы».

Портреты эпохи: Архетипы донских целительниц

Имена большинства знахарек история не сохранила — они жили в тени, боясь НКВД. Однако этнографические экспедиции (в т.ч. экспедиция Рябушинского 1908–1910 гг. и поздние работы Донской электронной библиотеки) позволяют восстановить обобщенные образы:

«Степная баба» — хранительница флоры

Жила на хуторе у самого оврага. Знала каждый кусток полыни, где растет «зверобой кровелный» (для сердца), а где «подорожник большой» (для ран). Лечила бесплатно («за спасибо», за кусок хлеба, за нитку). В 1930-х годах прятала суровину в подповину в печи/землянке от активистов, сдававших «госзаготовки» лекарственного сырья.

«Станичная шептунья» — психолог общины

Часто вдова, бывшая казачья жена. Принимала у себя в хижине или ходила по домам. Снимала «страх» у детей после бомбардировок или налетов. Использовала православные молитвы (к Николаю Угоднику, Матери Божьей, святым мученицам) в сочетании с древними формулами. В 1937 году многие такие женщины исчезли — их сдавали соседи или члены КВЧ (комиссий бедных).

«Повитуха-перебежка»

Бывшая благородная девушка или кулачка, лишенная прав, ставшая повитухой для выживания. Обладала грамотой, знала анатомию по книгам, но пользовалась народными методами. Мостом между официальной медициной и народом. Часто становилась фельдшером или врачом уже в советское время, сохраняя «народные» рецепты в кармане халата.

Специфика Дона: Этнографическая уникальность

По сравнению с центральной Россией, донские знахарки имели особенности, отмеченные М.Н. Харузиным и современными исследователями Донской электронной библиотеки:

• Космополитизм рецептур: Влияние украинских (черкесских), калмыцких, турецких, греческих традиций. Применение калмыцких камней, восточных бальзамов, греческих мазей.
• Военная травматология: Уникальный опыт лечения сабельных ран, пулевых ран, контузий, гангрены в полевых условиях без антибиотиков (мази на основе смол, меда, рыбьего жира, трав с антисептическим действием).
• Конский культ: Лечение людей «по-конски» (перестановка суставов, мази из конского жира/молочка) — отражение казачьей конной культуры.

Источники и историография

Реконструкция истории донских знахарек 1910–1940 гг. опирается на:

1. Архивные фонды: Ростовская область ГАРО (дело о «борьбе с пересудами», протоколы судов по ст. 234 УК, отчеты органов здравоохранения об «устранении неквалифицированной помощи»).
2. Этнографические экспедиции: Материалы экспедиций 1920–30-х гг. (Институт истории и археологии, Южный федеральный университет), собранные в Донской электронной библиотеке (ДЭБ).
3. Устная история: Записи воспоминаний старожилов 1970–1990-х гг. (фонды музеев-заповедников станиц Вешенская, Елаanskaya, Каменская).
4. Периодика: Газеты «Донские ведомости» (до 1917), «Красный Дон», «Молот» (1920–1940) — рубрики «Борьба с пересудами», «Санитарная просвещенность».
5. Работы М.Н. Харузина: Фундаментальная база по быту, верованиям и медицине донского казачества довоенного времени.

К 1940 году, накануне Великой Отечественной войны, институт традиционных знахарек на Доне был практически уничтожен государством. Официальная медицина создала сеть больниц, фельдшерско-акушерских пунктов, санитарных авиапунктов. «Бабы» либо арестованы, либо запуганы, либо ушли в глубокую подполье.

Однако генофонд знаний не исчез. В годы войны, когда врачей снова не хватало на фронт и тыл, когда медикаментов не было, именно «забытые» рецепты донских травниц и руки бывших повитух спасали тысячи жизней. Многие советские врачи-евakuационники на Дону тайно консультировались с местными «бабами» по лечению ран и дизентерии травами.

История знахарек Дона 1910–1940 гг. — это не просто страница фольклора. Это история выживания женского сообщества, истории тела и духа в условиях тотальной войны государства с традицией. Их опыт — это уникальный пласт этномедицины, требующий серьезного научного изучения и уважительного сохранения в архивах Донской государственной публичной библиотеки и музеях края.

Статья подготовлена на основе обобщенных историко-этнографических данных, материалов Донской электронной библиотеки, работ М.Н. Харузина и архивной статистики 1910–1940 гг.