Город Вельск — одно из древнейших поселений Архангельской области, хранящее уникальный культурный код Русского Севера. Расположенный в живописном месте слияния рек Вели и Ваги, он веками служил воротами в тайгу, центром торговли и опорным пунктом на Московском тракте. Но за официальной историей купечества, смолокурения и железных дорог скрывается не менее интересный слой — народная культура, верования и традиции знахарства, пронизавшие жизнь подеревенского населения.
Исторический контекст: От Новгородского удельного до уездного города
История Вельска уходит корнями в 862 год, когда новгородские первопроходцы освоили Важскую долину. Первая письменная упоминание датируется 1137 годом — в грамоте новгородского князя Святослава Ольговича речь идет о сборе дани с поселения Вель. Это событие считается официальной датой основания города.
Ключевые этапы развития:
- XV–XVI вв.: Присоединение к Московскому государству. Вельский погост становится посадом, переходя во вотчину царских сыновей (Иван III дарил эти земли сыну, позже — Борис Годунов, братья Василия Шуйского).
- 1613 год: Трагическая страница — захват и разорение польско-литовскими отрядами городища и посад. Память об этом сохранилась в городище на высоком берегу Ваги (3 км от города), где археологи нашли печать новгородского феодала Андрея Двинского.
- XVIII век: Расцвет смолокуренного промысла. В 1765 г. появление картофеля («земляных яблок»), а в 1780 г. — присвоение статуса города и утверждение герба с бочкой дёгтя на золотом поле, символа главного богатства края.
- XIX век: Вельск, крупный торговый центр. Афанасьевская ярмарка привлекала купцов из Москвы, Вологды, Ярославля. Московский тракт проливал жизнь в форштаты и постоялые дворы (здесь даже останавливался М.В. Ломоносов с рыбным обозом).
- Конец XIX – начало XX вв.: 5 храмов, включая Троицкий собор (1756) и Преображенский собор (1913). Попытка прокладки железной дороги (отказ земству в 1895 г.) отложила индустриальный бум на десятилетия.
Жизнь «подеревнями»: Традиционный уклад Поважья
Для понимания феномена вельских знахарок необходимо представить мир подеревенского населения. Уезд был огромным, заселенным редко, в глухих бору и по речным протокам; Коммуникации ограничивались зимними зимниками и летними речными путями.
Особенности быта и мировоззрения:
- Изоляция и самообеспечение: Крестьяне (удельные, бывшие дворцовые) веками жили в замкнутых общинах. Отсутствие врачей и аптек (в уезде их было единицы) делало народную медицину единственным спасением.
- Синкретизм верований: Православие тесно переплеталось с дохристианскими культами природы, лесных духов (леший, водяной, домовой) и культа предков.
- Роль женщины-хранительницы: Женщина в севере носила колоссальную нагрузку: хозяйство, дети, поле, сенокос, уход за больными. Именно женщины становились главными хранителями знаний о травах, заговорах и ритуалах.
Знахарки Вельского края: Хранительницы тайн Поважья
Термин «знахарка» на Севере не несет негативного оттенка «ведьмы». Это — знающая женщина, обладающая даром исцеления травой, словом (заговором) и ритуалом. В Вельском уезде это явление имело свои локальные особенности;
Классификация «знающих» людей:
- Травницы (травники): Специализировались на фитотерапии. Знали места сбора «силы» — пологов на болотах, боровых древесны, клюквенников. Лечили горячки, желудок, раны, кожные заболевания.
- Заговорщицы (перекрестницы): Работали со словом. Читали на страх (страх у детей и взрослых), на сглаз, на зубную боль, на кровь, на ожог. Главный инструмент — заговор (молитва/заклинание), часто читаемый на воде, хлебе или яйце.
- Роженицы (повитухи): Особый каст. Принимали роды, «поправляли» плод, заговаривали на легкие роды, ухаживали за роженицей и младенцем в критические первые 40 дней.
- Черноznахарки (редко, в устных преданиях): Образ в фольклоре, ассоциируемый с вредом, «порчей», оборачивательством. Реальные практики обычно избегали этой репутации, подчеркивая свою причастность к церкви.
Методика и атрибуты:
Прием пациентов часто проходил «подеревнями», знахарка обходила соседние деревни по просьбе родственников или по своей инициативе в определенные дни (часто в чистые четверги или в церковные посты).
Основные инструменты:
- Травяной сбор: Иван-чай, орегано (материнка), тысячелистник, подорожник, хвощ, хмель, корень девясил, боровая матка (орхис). Сбор проводился с ритуалами: «с проходом» (обход поля по солнцу), с молитвой/заговором на корень.
- Вода: Ключевая, снежная (сбор в определенные дни — Святки, Крещение), речная (вверх по течению). Заговаривалась на здоровье.
- Предметы пациента: Ниточка, рубашка, волосок — для диагностики («проводки» болезни) или заговора вдаль.
- Свеча и икона: Обязательные атрибуты «белого» знахарства, легализующие ритуал в глазах общины.
Специфика «подеревенской» практики в Вельском уезде
География уезда диктовала уникальные черты:
Речной фактор (Вага, Вель, Пучеж)
Знахарки часто были «своими» для определенной речной системы. Женщина с берега Ваги могла не знать трав с берега Пучежи. Переход через реку считался переходом в «чужое» пространство, требовавший специальной защиты (перекреститься, не смотреть назад).
Лес и смолокурение
Главный промысел, смолокурение — задавал ритм жизни. Мужчины месяцами уходили в бор (на «смоляные гнезда»), оставляя женщин одних с детьми и стариками. Это усилило авторитет знахарки: она была единственным «врачом» в радиусе десятков верст. Травы, используемые для смоления (сосновая смола, теребинт), активно входили в народную фармакопею (мази от ранец, настои от кашля).
Московский тракт как канал информации
Через форштаты и постоялые дворы в Вельск просачивались «городские» новости, медицинские брошюры, новые молитвы и заговоры, привезенные странниками и купецами. Вельские знахарки часто были более «просвещенными», чем в глухих станицах Мезени или Пинеги — они знали грамоту, читали «Цельковник» (травник) и «Врачебник» рукописные списки.
Известные фольклорные образы и реалии (Этнографические зарисовки)
Хотя имена конкретных знахарок XIX–начала XX века в открытых архивах часто скрыты (как предоставленный источник по истории города) не фиксируются — это был подпольный, неофициальный пласт культуры — экспедиции фольклористов (А.В. Марков, сотрудники Архангельского общества изучения русского Севера) фиксировали типичные кейсы:
«В деревне Н. Вельского уезда жила старуха Марфа. Не ходила в больницу, а сама лечила. Снимала страх у детей: берет живую курицу, водит над головой, читает «Отче наш» и «Богородице дево» 40 раз. Потом курицу закаляет за порогом — уносит страх. На зубную боль клала в ухо ватку с капустным соком и прочитанной водой. Люди шли к ней из города и с форштатов». (Обобщенный этнографический материал Поважья)
Типичные запросы к знахарке «подеревнями»:
- Детские болезни: Чихание (сглаз), судороги, бессонница, грыжа пупка (перевязывали монетку/пуговицу с заговором).
- Женское здоровье: Бесплодие, угрозка выкидыша, «сухота» (лактация), «переушивание» матки.
- Мужские травмы: Срезы топором в лесу, ушибы при плавке смолы, грыжи от таскания бочек.
- Скотские болезни: «Сглаз» на корову (падение молока), ящур (паркел), лихоманка. Знахарка часто была и ветеринаром.
Судьба традиций в XX–XXI веках
С приходом советской власти и расширением сети фельдшерско-акушерских пунктов (ФАП), врачебных участков и приезда врачей на «красных сани» (а позже — на вертолетах) роль знахарок официально отрицалась как «пережитки прошлого» и «обман народных масс».
Однако на практике:
- В 1920–30-е годы знахарки работали «подпольно», рискуя стать объектами статей 58 или 190 УК РСФСР (аборты, вред здоровью).
- В послевоенное время (1950–70-е) в отдаленных вельских деревнях (например, в Пучужском, Харитоновском с/с) фельдшер мог приехать раз в неделю, а «бабушка-знахарка» — всегда под рукой.
- С 1990-х годов интерес к «традициям предков» возродился. В Вельске и районе действуют фольклорные ансамбли, собирающие заговоры и травяные рецепты (часто в засекреченном виде).
Современный взгляд: Этнографический туризм и сохранение памяти
Сегодня Вельск позиционирует себя как центр исторического туризма Поважья. Музей истории Вельска (в здании бывшего городского правления) и Краеведческий музей хранят коллекции быта, но экспозиция «Народная медицина» требует пополнения.
Что можно увидеть и изучить сейчас:
- Городище на реке Ваге: Место силы, где, по преданию, жили старейшины рода Двинских. Туристы оставляют записки у древнего дуба.
- Экотропы по смолокуренным местам: Гид-краевед может показать, где растут «лечебные» сосны (с живцами — наростами, используемыми в медицине) и болотные пологи со сфагнумом (раневым материалом ВОВ).
- Фестивали «Вельские ярмарки»: Восстановленная Афанасьевская ярмарка включает мастер-классы по травничеству, дегустацию иван-чая и продажу сборов по бабушкиным рецептам.
- Архивные фонды: В ГААО (Государственный архив Архангельской области) фонды Вельского уездного правления содержат отчеты врачей о «борьбе с безграмотностью и суевериями», где упоминаются имена конкретных «перекрестниц», преследуемых властями, ценнейший материал для историков.
Вельск — это не только герб с бочкой дёгтя и станция на Северной железной дороге. Это пространство, где веками соседствовали официальная царская власть (войеводы, уездные начальники), купеческое предпринимательство и архаичный, глубокий мир подеревенского Поважья. Знахарки этого края — не сказочные бабы-яги, а прагматичные женщины-целительницы, которые своими знаниями трав, психологией и ритуалами удерживали здоровье народонаселения в условиях сурового севера, лесной тайги и государственной дефицита медицины.
Изучение их практики «подеревнями» — это ключ к пониманию менталитета русского Севера, его устойчивости и уникальной культуры, которая продолжает жить в памяти старожилов и архивных документах, ожидая своих исследователей.
Статья подготовлена на основе исторических данных официального портала МО «Город Вельск» и обобщенных этнографических материалах по Архангельскому Северу. Конкретные имена знахарок XIX–XX вв. требуют работы в архивных фондах ГААО (ф. Вельское уездное правление, ф. Вельская уездная земская управа).